troika_ptah: (Default)
 
Я видала долбоёбов
Но такого первый раз
Он хуйню такую порет
Как последний пидорас
Красная плесень
 
Акунин — новый Карамзин
 
Борис Акунин объявил, что всегда мечтал стать новым Карамзиным. Пишет теперь свою многотомную Исторію государства Россійскаго. Собственно почему бы и не написать, скажете вы, по образованию он историк, под псевдонимом Анатолий Брусникин наваял уже три исторических романа.
 
Насторожило меня его желание быть вторым Карамзиным, труды которого никакой научной ценности не имели уже на момент написания (говорят, они имеют какую-то художественную ценность, не знаю, не заметил). А тут Акунин ещё не постеснялся и открыто выложил методу, которой будет пользоваться при написании своей российской истории:
 
«Метод мой прост. Я читаю имеющиеся первоисточники, стараясь ничего не упустить, и смотрю, как содержащиеся там сведения интерпретированы различными авторами. Из всей этой массы фактов, имен, цифр, дат и суждений я пытаюсь выбрать всё несомненное или, по меньшей мере, наиболее правдоподобное. Малозначительное и недостоверное отсекаю».
 
Метод действительно прост. Он напомнил мне одного студента, который всюду ходил со своей бутылкой воды и пил только из неё. Студент боялся подцепить какую-нибудь заразу и воду в бутыль фильтровал самолично. На мой вопрос о технологии фильтрации он ответствовал следующее: «Технология очень проста. Я пропускаю кипячёную воду сквозь марлю, сложенную вчетверо».
 
Акунин видимо даже не представляет, что выбор критерия отбора фактов из бесконечной исторической действительности и является одной из главной проблем методологии исторической науки. От выбора критерия зависит вся последующая реконструкция событий. Акунин жопой чувствует, что произвольно сопоставлять произвольно выхваченные факты — занятие бесперспективное. И выбирает два критерия: значимость и достоверность. Что же имеет в виду Акунин под значимостью?
 
«Всякое явление, — пишет Риккерт, — оказывает какое-либо действие. Ведь говорят: топну ногой, и задрожит Сириус, хотя это действие, как и множество других, исторически совсем несущественно. Исторически действенно, напротив, только то, что вызывает исторически значительные действия, а это опять-таки означает, что культурная ценность определяет выбор исторически существенного» (Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. — М., 1998. — С. 98).
 
Критерий значимости может означать, что у субъекта имеется некая историософская (читай: ненаучная) схема, под которую он будет подгонять действительность.
 
А возможно Акунин под значимостью понимает каузальное воздействие на последующие исторические события. Тоже ничего хорошего. Риккерта я уже цитировал, теперь очередь Вебера: «История древнего мира, в которой бы содержалось только то, что оказало каузальное воздействие на какую-либо последующую эпоху была бы <...> совершенна так же пуста, как „история“ жизни Гёте, которая „медиатизировала“ бы (по выражению Ранке) Гёте в пользу его эпигонов, т. е. выявляла бы только те компоненты его своеобразия и высказываний, которые продолжали „оказывать воздействие“ на литературу» (Вебер М. Критические исследования в области логики наук о культуре // Культурология. XX век. — М., 1995. — С. 41).
 
Так, например, возникновение государства у тольтеков, имевшее для каузальной связи всемирно-исторического развития ничтожное значение, не оказавшее на формирование политической и культурной жизни Западной Европы и Северной Америки ровно никакого влияния, не подлежало бы в таком случае историческому изучению — бессмысленная для науки трата времени.
 
Про «достоверность» я даже писать ничего не буду. Какая нахуй достоверность, если тут «значимость» присутствует.
 
troika_ptah: (Default)
EPIC FAIL
Часть 2.

Методологию истории Лаппо-Данилевского и Риккерта однако роднит тот факт, что обе они давно не используются в исторической науке, неактуальны с научной точки зрения. Между тем методология истории Макса Вебера, также выросшая из неокантианства, и сейчас живее всех живых. Как такое могло произойти?

Read more... )
troika_ptah: (Default)
phallus, methodology, epic fail
Часть 1
 
В России успех неокантианства был весьма значителен, призыв Отто Либмана "назад к Канту" был услышан широким кругом русских мыслителей. Историки русской философии относят к неокантианству или к течениям очень близким к нему А. И. Введенского, И. И. Лапшина, Г. И. Челпанова, С. И. Гессена, Г. Д. Гурвича, Б. В. Яковенко, Ф. А. Степуна, А. Белого и др. На самом деле такой ряд можно выстроить лишь весьма условно и с оговорками. Если понимать под неокантианством не просто апелляцию к идеям и трудам великого кенигсбергского философа, а следование принципам одной из двух основных школ неокантианства - Марбургской или Баденской (Фрейбургской), то мы найдём в русской философской действительности того времени очень мало ортодоксального неокантианства. Андрей Белый, например, как справедливо замечает А. И. Абрамов, "так и не сумел сделать выбор между марбургской и баденской школами неокантианства, для него одинаковыми авторитетами были и Герман Коген и Генрих Риккерт" (1).

Разработка неокантианских идей в России оказалась более плодотворной в сфере социальных наук, а не непосредственно в философии. Большей популярностью пользовалась Баденская школа. Б. А. Кистяковский на базе методологии баденцев создал объёмный труд "Социальные науки и право" (1916). К риккертианству примыкал известный русский философ, методолог, социолог В. М. Хвостов (см., например, его "Теорию исторического процесса", 1910) и ряд других авторов. Наконец, идеи Риккерта и Виндельбанда легли в основу фундаментального труда одного из самых выдающихся методологов истории в России - академика А. С. Лаппо-Данилевского - "Методология истории" (1910-1913).

Лаппо-Данилевский безусловно "не является простым эпигоном" (2) Баденской школы. Он создал оригинальную своеобразную методологию, основывающуюся на концепции В. Виндельбанда и Г. Риккерта, но значительно отличающейся от оной. Даже исходные неокантианские предпосылки подвергаются у Лаппо-Данилевского значительным исправлениям и изменениям.

Лаппо-Данилевский поддерживает неокантианское разделение наук по методу, хоть и называет его искусственным и призывает его не фетишизировать (3) (это не в пику баденцам, Риккерт также везде указывал, что это только логическое разделение, которое в действительности места не имеет). В целом, Лаппо-Данилевский использует терминологию Виндельбанда о номотетических и идиографических науках и называет себя сторонником идиографического, индивидуализирующего метода в истории: "номотетическое, обобщенное знание не в состоянии дать удовлетворение нашему интересу к исторической действительности" (4). Номотетическое исследование "слишком "редуцируя" и "стилизируя" действительность <...> не дает нам знания ее индивидуальных особенностей; оно не может установить и достаточно обоснованных принципов или критериев выбора конкретных исторических фактов, имеющих историческое значение" (5). Хотя считает возможным и нужным сочетать оба подхода в конкретной исследовательской практике.

Индивидуальная историческая действительность многообразна, "многосложна" и бесконечна, а следовательно, "положение исследователя оказалось бы безвыходным, если бы он, в виду своих познавательных целей, не имел возможности упрощать, т. е. схематизировать содержание действительности" (6). Так же как и Риккерт, Лаппо-Данилевский ищет критерий, принцип отбора/упрощения. Проблема состоит не в том, чтобы теоретически обосновать необходимость упрощения, считает Лаппо-Данилевский, - без этого невозможно само познание, - а в том, чтобы этот критерий был научно обоснован. Read more... )
troika_ptah: (Default)

Вчера на polit.ru было опубликовано интервью с историками М. Ф. Румянцевой и Р. Б. Казаковым с кафедры источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин РГГУ. Любопытное интервью, рекомендую к ознакомлению. Хорошо помогает понять, какой бардак сейчас творится в головах современных российских историков.

Вот, например, полюбуйтесь на бессмысленный набор букв у Румянцевой: "нужно определиться с двумя параллельно существующими разными типами исторического знания: историческим знанием, которое обслуживает социальную память и которое формировалось преимущественно в XIX веке в виде метанарративов, т.е. в виде многотомных историй отдельных стран; и историей, как строгой наукой, которая нацелена на получение строго научного, верифицированного и желательно неидеологизированного знания, парадигмально, конечно, определенного". Вы улавливаете смысл в этом потоке сознания? Я - нет. История - это, по Румянцевой, строгая наука, нацеленная на получение строго научного знания, неидеологизированного, но, заметьте, парадигмально определённого. Очень бы мне хотелось спросить у Румянцевой определение понятий "наука", "научное знание", "идеология" и "парадигма". Потому что, даже примеряясь к различным определениям данных терминов у разных направлений современной философии науки, я не могу углядеть в её словах абсолютно никакого смысла. Например, понятие "парадигма", введённое Т. Куном в философию науки в его работе Структура научных революций, относится только к естественным научным дисциплинам и не может быть применено к гуманитарным, к истории в частности. Наверное я просто страшно далёк от нынешнего академического дискурса:)

Профессионального научного исторического сообщества со слов Румянцевой в России больше нет. Остались только отдельные очаги, где огонь науки тихонечко тлеет. Она, естественно, представляет один из таких очагов, который называется очень просто - "научно-педагогическая школа источниковедения" (офсайт - загляните, там тоже весело). Такие школы формируются, по словам Румянцевой, либо от корифея-исследователя, либо от метода. Их школа формируется от метода.

Что же это за уникальный научный метод, спросите вы, который помогает поддерживать им эту самую духовность научность? Не откажу себе ещё раз в удовольствии процитировать уважаемую Марину Фёдоровну Румянцеву: "теоретическая основа нашей Школы источниковедения – это концепция русского историка, методолога А.С. Лаппо-Данилевского. Чем интересна концепция, в двух словах. Лаппо-Данилевский и его ученики позиционировали себя как неокантианцы. Для того чтобы понять суть нашей школы нужно очень четко понимать, что неокантианство в немецкой традиции, где собственно неокантианство и расцветало – Виндельбандт и Риккерт, и то, что делал Лаппо-Данилевский, – это очень разные вещи. В основе Баденской школы лежало исследование логики истории и баденцы осознанно уходили от обсуждения объекта истории." Там дальше ещё нужно читать, много лулзов можно словить, я уж больше не буду цитировать.

Такие вот дела. Ребята вытащили из архивов детства науки сочинения историка, методолога А. С. Лаппо-Данилевского и положили их в основу своего научного метода, попеняв ещё при этом таким же ветхим и никому не нужным баденцам. В таком случае я позволю себе также стряхнуть пыль со своей статьи 13-летней давности и опубликую её сегодня. Статья будет называться "Методологический EPIC FAIL А. С. Лаппо-Данилевского".

P. S. И всё-таки не удержусь. Напоследок ещё одна цитата из Румянцевой: "Историки должны помнить, что главная социальная функция их науки – не разрушать, а выстраивать память социума". Nuff Said.

Profile

troika_ptah: (Default)
troika_ptah

December 2013

S M T W T F S
1234567
891011 121314
1516171819 2021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 02:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios